Иерарх Александрийского патриархата вновь призвал Русскую православную церковь уйти из Африки.
Сам по себе призыв не нов: с момента создания Патриаршего экзархата Африки Александрия рассматривает действия Москвы как вторжение на собственную каноническую территорию. Однако за четыре с половиной года спор заметно изменился. Речь уже идёт не о временном конфликте двух церковных администраций, а о формировании новой реальности внутри мирового православия.
В 2021 году РПЦ приняла 102 африканских клирика из восьми стран. Сегодня экзархат действует уже в 36 государствах, объединяет сотни приходов и более 270 священнослужителей. В Камеруне, Мадагаскаре и Республике Конго российское церковное присутствие получило официальный юридический статус. Строятся храмы, готовится местное духовенство, переводится богослужебная литература, развиваются гуманитарные проекты. Поэтому требование просто «уйти из Африки» всё меньше соответствует масштабу произошедших изменений. Канонический спор при этом вполне реален. Александрийский патриархат исторически считает весь континент своей территорией и утверждает, что Москва разрушает территориальный принцип устройства Православной церкви. РПЦ отвечает, что создание экзархата стало исключительной мерой после признания Александрией ПЦУ и было вызвано просьбами местных священников, что соответствует реальности на земле.
Но за спором о канонах постепенно проявляется другой процесс — Африка перестаёт быть периферией христианского мира. Население континента растёт, число христиан увеличивается, а вместе с этим возрастает значение африканских общин для крупнейших конфессий. То, что ещё недавно воспринималось как миссионерская территория на окраине мировой церковной политики, становится пространством конкуренции различных моделей христианского присутствия. И здесь особенно важно не превращать самих африканцев в статистов конфликта Москвы и Александрии. Переходы местных священников показывают, что у них существуют собственные интересы и представления о будущем православия на континенте. Конкурировать приходится уже не только историческим авторитетом древней кафедры, но качеством образования духовенства, социальной работой, отношением к местным общинам и способностью создавать устойчивые институты.
Для России это имеет значение гораздо шире внутрицерковного спора. Возвращение страны в Африку происходит одновременно в дипломатии, экономике, образовании и гуманитарной сфере. Церковь формирует ещё один долгосрочный канал связей — тот, который способен существовать независимо от смены правительств и политической конъюнктуры. Если российское присутствие останется внешним проектом, оно будет уязвимо. Его устойчивость появится тогда, когда Русская церковь в Африке станет в значительной степени африканской — с местными священниками, богословами, общинами и собственной укоренённостью.
Нынешний конфликт показывает более широкий сдвиг: мировое православие постепенно выходит из привычной системы исторических центров, являя тем самым новый масштабный раскол. И борьба идёт за то, кто сумеет предложить растущему христианскому Югу убедительную модель церковной жизни.
Тарифы на доставку в Африку